Данный вопрос, с учетом того, что все полученное по недействительной сделке должно быть возвращено, казался бы абсурдным.
Более того, статья 61.6 Закона о банкротстве прямо предписывает, что суд обязан применить последствия недействительности сделки, рассматриваемой в рамках дела о банкротстве.
Но не все так однозначно в свете правовой позиции ВАС РФ, изложенной в далеком 2012 году в постановлении от 18.10.2012 г. N 7204/12 по делу N А70-5326/2011.
Итак, Высший арбитражный суд РФ констатировал: к мнимой сделке реституция не применяется, поскольку она не исполняется сторонами.
Данная позиция обоснована, но только в случае, если по мнимой сделке не производилось исполнение (перевод денежных средств, передача имущества).
В 2015 г. Верховный Суд РФ в п. 86 постановления от 23.06.2015 г. вводит понятие «формальное исполнение» мнимой сделки, под которой понимается передача имущества, перечисление денежных средств, как исполнение мнимой сделки.
Соответственно, мнимая сделка все же может быть исполнена.
Вопреки этому, стала складываться практика, согласно которой суды отказывали в применении последствий недействительной мнимой сделки, по которой были перечислены денежные средства, со ссылкой на ту же позицию ВАС РФ. Например, такой вывод указан в постановлении Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 10.03.2020 N 11АП-1593/2020 по делу N А65-17112/2018.
Однако данный подход представляется в корне неверным. Получается, что в такой ситуации лицо, которому был причинен ущерб, не может возместить свои права.
Особенно плачевно это выглядит в свете оспаривания в банкротстве сделок, совершенных за пределами трехлетнего периода подозрительности. Следовательно, взыскание неосновательного обогащения с контрагента мнимой сделки не представится возможным ввиду пропуска срока исковой давности, который к неосновательному обогащению применяется к каждому платежу.
Однако в феврале 2023 г. Арбитражный суд Поволжского округа изменил сложившийся неблагоприятный подход. В постановлении от 21.02.2023 г. по делу № А72-7148/2020 суд округа указал, что несмотря на то, что к мнимой сделке реституция не применяется, но данное обстоятельство, по смыслу правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации N 305-ЭС15-11230, не является препятствием для признания за потерпевшей стороной (в данном случае — сообщество кредиторов должника, в чьих интересах выступает его финансовый управляющий) права требовать возмещения имущественного вреда, возникшего вследствие противоправного вывода активов, от лиц, участвующих в заведомо незаконной схеме, в результате умышленных противоправных действий которых был утрачен контроль над имуществом. С учетом изложенного судебная коллегия считает, что взыскание судом с ответчика в порядке применения последствий недействительности сделок действительной стоимости являющегося их объектом имущества не противоречило вышеприведенным нормам; у суда апелляционной инстанции не имелось оснований для отказа в удовлетворении заявления финансового управляющего в части применения последствий недействительности сделок. Таким образом, данная позиция устранила неверный подход в судебной практике.
