Конструкция договора лизинга построена таким образом, что лизингодатель не исполняет обязанность по поставке товара, а лишь оказывает содействие в удовлетворении имущественного интереса лизингополучателя. Функция лизингодателя состоит в финансовом посредничестве — приобретении необходимого лизингополучателю имущества за счет средств, полученных от лизингополучателя (авансовый платеж по договору лизинга), а также за счет финансирования, предоставленного самим лизингодателем.[1]
Формально лизингодатель не выбирает поставщика, не формирует условия сделки по поставке товара, даже если является её стороной, и, соответственно, не несет за него ответственности, если иное не предусмотрено договором.
Нормами Федерального закона «О финансовой аренде (лизинге)» (далее – Закон о лизинге) установлено следующее правило: риск невыполнения продавцом обязанностей по договору купли-продажи предмета лизинга и связанные с этим убытки несет сторона договора лизинга, которая выбрала продавца, если иное не предусмотрено договором лизинга (пункт 2 статьи 22 Закона о лизинге).
Разумеется, лизинговые компании включают в общие условия лизинга положения о выборе поставщика лизингополучателем, и, соответственно, возложении всех рисков ввиду неисполнения обязанности по передаче товара на лизингополучателя. Заключая договор лизинга, лизингополучатель акцептует общие условия лизинга, следовательно, соглашается с осуществлением выбора поставщика именно им.
Между тем, практическая реализация указанной нормы привела к многочисленным злоупотреблениям со стороны лизингодателей, которые фактически полностью самоустранялись от контроля за действиями поставщика. Парадокс данной ситуации состоит в том, что, хотя и являясь стороной договора поставки, лизингодатель перекладывает любые риски на лизингополучателя, продолжая начисление лизинговых платежей и штрафных санкций. Иными словами, лизингодатели полностью самоустранялись от любых последствий, обусловленных неисполнением формально избранным лизингополучателем поставщиком своих обязательств.
Так, ещё в 2011 году Президиум ВАС РФ выработал правовую позицию, согласно которой статья 22 Закона о лизинге не исключает необходимости принятия обеими сторонами договора лизинга мер по уменьшению рисков, связанных с непоставкой предмета лизинга, поскольку обе стороны заинтересованы в своевременном получении и использовании предмета лизинга[2]. Данная позиция впоследствии включена в пункт 5 Постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 г. № 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга».
Согласно данному подходу, лизингодатель несет ответственность за недобросовестность поставщика в случае внесения предоплаты в существенном размере (более 50 %), поскольку лизингодатель не вправе неразумно распоряжаться денежными средствами лизингополучателя.
Данное разъяснение рационально: в ином случае лизингополучатель получал бы возможность извлечения преимущества из своего неразумного поведения по отношению к интересам лизингополучателя.
С учетом сложившейся во времени практики правоприменения, Верховный Суд Российской Федерации в Обзоре судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (далее – Обзор),[3] сформировал две ключевые позиции относительно разграничения между сторонами договора лизинга ответственности за действия (бездействие) поставщика:
1) Лизингодатель по общему правилу не отвечает за невозможность использования предмета лизинга, приобретенного у выбранного лизингополучателем продавца. Лизингополучатель не освобождается от обязанности по уплате лизинговых платежей, но вправе предъявлять непосредственно продавцу требования, связанные с ненадлежащим исполнением им договора.
2) Лизингодатель отвечает перед лизингополучателем за убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства выбранным лизингополучателем продавцом, если предмет лизинга не был передан продавцом или передан с недостатками по обстоятельствам, зависящим от лизингодателя, не проявившего должную степень осмотрительности.
Соответственно, согласно первому подходу лизингополучатель не вправе приостановить внесение лизинговых платежей ввиду непоставки товара со стороны выбранного им поставщиком.
Данная позиция позволяет лизингополучателю даже в том случае, если он не является стороной договора поставки, предъявлять к поставщику претензии относительно непередачи товара.
В то же время, такие факторы, как ненадлежащее качество товара, невозможность постановки предмета лизинга на учет не является основанием для одностороннего расторжения договора лизинга, а любые перерывы в эксплуатации (а также перерывы в пользовании и (или) владении предметом лизинга) предмета лизинга не освобождают лизингополучателя от обязанности своевременного внесения лизинговых платежей.[4]
Согласно второму подходу, на котором остановимся более подробно, лизингодатель, который хотя и не участвовал в выборе поставщика, несет ответственность в случае, если он действовал недобросовестно и совершил неразумные действия по расходованию денежных средств лизингополучателя.
В особенности важно заметить, что согласно судебной практике данная недобросовестность должна проявляться в поведении лизингодателя либо на стадии заключения договора либо в ходе его исполнения.[5]
Однако по общему правилу лизинговая компания не отвечает за выявление недостатков в лизинговом имуществе после его приемки лизингополучателем.[6]
Неосмотрительные (неразумные) действия лизингодателя возможно квалифицировать следующим образом:
Согласно сложившейся судебной практике, оплата лизингополучателем всей либо преимущественной цены договора (свыше 50 % от согласованной цены договора) в отсутствие доказательств готовности поставщика передать товар свидетельствует о неразумности действий лизингодателя.
Данный подход обусловлен тем, что лизингополучатель не может влиять на условия оплаты, не являясь стороной договора поставки.
Иными словами, лизингодатель, заключая договор поставки, должен иметь разумные гарантии реальной передачи товара, либо ограничиться предоплатой, не превышающей 50 % от цены договора.[7]
Как указывалось ранее, впервые данный подход нашел отражение в постановлении Президиума ВАС РФ от 12.07.2011 г. по делу № 17748/10, в котором указано, что действия лизингополучателя по перечислению поставщику 80 % от стоимости предмета лизинга при отсутствии документального подтверждения факта нахождения товара на границе следует квалифицировать как содействие увеличению размера убытков, вызванных непоставкой предмета лизинга, в нарушение принципа разумности.[8]
Впоследствии подобный подход нашел отражение в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.04.2023 г. № 305-ЭС22-27168 по делу N А40-192842/2021.
Развивая данный подход, Верховный Суд Российской Федерации в Обзоре № 3 (2023), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 15.11.2023 г., указывает, что лизингодатель отвечает за убытки, причинные лизингополучателю в случае, если предварительная оплата за предмет лизинга произведена с нарушением порядка, согласованного с лизингополучателем, и предмет лизинга не передан лизингополучателю.
Соответственно, лизингодатель, действуя добросовестно и осмотрительно, обязан обеспечить согласие лизингополучателя на определение порядка уплаты цены договора.
Так, лизингодатель, являясь стороной договора поставки, обязан совершить все необходимые действия для того, чтобы принять товар. Несовершение данных действий свидетельствует о неразумности действий лизингополучателя (в частности, данный подход приведен в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.01.2025 г. по делу № А40-241149/23, постановлении Арбитражного суда Московского округа от 28.05.2024 г. по делу № А40-30358/2023).
Согласно данному подходу, лизингодатель, понимая невозможность поставки товара в установленные сроки, должен без промедления совершать действия по понуждению поставщика к передаче товара либо расторжению доовора поставки в целях минимазации негативных последствий для лизингополучателя и недопущения увеличения его убытков. [9]
В случае проявления признаков недобросовестности либо неосмотрительности, лизингодатель, не осуществлявший выбор поставщика:
(a) отвечает перед лизингополучателем за убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства выбранным лизингополучателем продавцом, если предмет лизинга не был передан продавцом или передан с недостатками по обстоятельствам, зависящим от лизингодателя, не проявившего должную степень осмотрительности (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 24.12.2019 г. № 305-ЭС19-18275);
(b) лишается права требовать платы за пользование финансированием за соответствующие периоды (пункт 1 и 2 статьи 406 Гражданского кодекса Российской Федерации);
(c) обязан возвратить уплаченный лизингодателю авансовый платеж (аналогичная правовая позиция выражена в пункте 7 Обзора судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.10.2021, в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.04.2023 г. № 305-ЭС22-27168).
Итак, вышеизложенный подход вводит критерии ответственности лизингополучателя ответственности за непоставку товара в случае выбора поставщика лизингодателем.
Данный подход ограничен термином «осмотрительность» в поведении лизингополучателя, и фактически ограничен разумностью поведения лизингодателя на стадии заключения сделки и в ходе её исполнения.
Однако практические примеры «неразумности» действий лизингодателей свидетельствуют об их явном выходе за пределы понятия «разумности» в гражданском обороте, и указывают на нераскрытый совместный характер действий с поставщиком.
Думается, что ранее складывающаяся судебная практика аккуратно избегает тематики заинтересованности лизингодателя в приобретении товара у определенного поставщика и влиянии им на выбор поставщика лизингодателем. Ведь в противном случае доказанность порока воли лизингополучателя при выборе поставщика может повлечь для лизингодателя обязанность нести ответственность за качество переданного товара.
В судебной практике в последнее время формируется новая тенденция, согласно которой лизингополучатель вправе доказать, что в действительности выбор поставщика был реально осуществлен лизингодателем (несправедливое договорное условие).
Вопреки содержанию общих условий лизинга о выборе поставщика лизингополучателем, в большинстве случаев выбор конкретного поставщика предлагается именно лизингодателем, а не лизингополучателем.
Потенциальные лизингополучатели не могут не принять данное условие, поскольку фактически между сторонами сделки по лизингу заключается договор присоединения.
В действительности именно лизингодатели влияют на выбор поставщика, что исключает вывод о свободе волеизъявления лизингополучателя.
Подобный подход, при котором судебная практика по спорам о лизинге критически подходит к дискриминационным условиям договоров присоединения, широко распространен.
Приведенный подход закреплен в пункте 28 Обзора, согласно которому с учетом конкретных обстоятельств дела могут не применяться как недействительные (ничтожные) условия договора лизинга, ставящие лизингодателя в заведомо лучшее положение, чем он находился бы при надлежащем исполнении договора лизинга, и навязанные лизингополучателю при заключении договора.
Более детальное развитие названный подход получил в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.10.2022 г. по делу № 307-ЭС22-5301, в котором суд высшей инстанции признал обоснованными доводы заявителя о том, что продавец товара был выбран лизинговой компанией. В особенности подчеркнуто на то, что вместе с проектом договора лизинга для его подписания лизингополучателю был передан и проект договора купли-продажи. Суд вышестоящей инстанции, отменяя судебные акты и направляя дело на новое рассмотрение, указал на необходимость определения формирования воли сторон на заключение договоров лизинга и купли-продажи, фактическую последовательность совершения действий для заключения упомянутых сделок.
Исходя из анализа судебной практики, о наличии нераскрытого влияния лизингодателя на выбор поставщика свидетельствует совокупность следующих факторов: [10]
(a) совпадение даты между договором купли-продажи и договором лизинга;
(b) совпадение вида оформление договоров;
(c) последовательность в оформлении порядковых номеров каждого договора;
(d) совпадение способа подписания договоров;
(e) поведение лизингодателя, осуществившего полную предоплату без получения авансового платежа от лизингополучателя.
[1] Пункт 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 N 17 «Об отдельных вопросах, связанных с договором выкупного лизинга» (далее — Постановление N 17)
[2] Постановление ВАС РФ от 12.07.2011 N 17748/10.
[3] Обзор судебной практики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 27.10.2021)
[4] Такой подход изложен в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 092.04.2025 г. по делу № 09АП-10348/2025. Дело N А40-159534/24
[5] Такой подход изложен в определении ВС РФ от 12.10.2023 г. по делу № 305-ЭС23-10419
[6] Такой подход изложен в в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.04.2025 г. по делу № А40-178728/24
[7] Подобный подход установлен постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 28.11.2024 N Ф09-6612/22 по делу N А76-21173/2021
[8] В противном случае риски непоставки товара возлагаются на лизингополучателя (например, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 07.10.2024 г., дело № А40-17138/2024).
[9] Данный подход приведен в постановлении Десятого арбитражного апелляционного суда от 28.01.2025 г. по делу № А41-30773/24
[10] В частности, названные подходы приведены в Постановлении Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.04.2025 N 15АП-383/2025 по делу N А32-9181/2023
