На первый взгляд ответ очевиден: если сделка признана недействительной, всё полученное по ней нужно вернуть.

Так работает общий принцип последствий недействительности сделки: стороны должны возвратить друг другу всё полученное, а если возврат в натуре невозможен — возместить стоимость.

В банкротстве эта логика выражена ещё жёстче. Закон о банкротстве прямо предусматривает, что всё переданное должником, за счёт должника или в счёт исполнения обязательств перед должником по сделке, признанной недействительной, подлежит возврату в конкурсную массу.

Но с мнимыми сделками возникает отдельная проблема.

Почему с мнимой сделкой всё сложнее?

Мнимая сделка — это сделка, совершённая только для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия. Такая сделка ничтожна.

Из этого долгое время делался простой вывод: если стороны не хотели реально исполнять сделку, значит, и реституцию применять нельзя. Ведь реституция предполагает, что по сделке что-то действительно было передано.

Именно такой подход был сформулирован ВАС РФ в 2012 году: к мнимой сделке реституция не применяется, поскольку пункт 2 статьи 167 ГК РФ связывает реституцию с фактом исполнения сделки.

На уровне теории эта позиция логична.

Если стороны только подписали договор «для вида», но имущество не передавалось, деньги не перечислялись, права не регистрировались, то возвращать действительно нечего. В такой ситуации признание сделки мнимой само по себе устраняет формальный правовой эффект.

Но на практике мнимые сделки часто выглядят иначе.

Формальное исполнение мнимой сделки?

В реальных спорах стороны редко ограничиваются подписанием пустого договора.

Чтобы создать видимость реальности сделки, они могут оформить акт приёма-передачи, перечислить деньги, зарегистрировать переход права собственности, передать имущество связанному лицу или провести цепочку последующих сделок.

Такое поведение не означает, что сделка перестаёт быть мнимой. Напротив, оно может подтверждать более сложную схему вывода активов.

Верховный Суд РФ в постановлении Пленума от 23.06.2015 № 25 указал, что стороны мнимой сделки могут осуществить для вида её формальное исполнение. Например, собственник может оформить продажу имущества, подписать акт передачи, но фактически сохранить контроль над этим имуществом.

Именно здесь возникает ключевой вопрос: если мнимая сделка формально исполнена и актив выбыл из конкурсной массы, можно ли отказать в возврате имущества только потому, что сделка признана мнимой?

Такой отказ выглядел бы неправильно. Он фактически позволял бы участникам схемы получить выгоду из собственной недобросовестности.

Ошибка формального подхода

Слабый подход выглядит так:

мнимая сделка не исполняется, значит, реституция невозможна в любом случае.

Этот вывод слишком грубый.

Он может быть верным только тогда, когда по сделке действительно ничего не передавалось. Но если деньги ушли со счёта должника, имущество выбыло из владения, а право собственности было зарегистрировано за другим лицом, говорить «реституция невозможна, потому что сделка мнимая» — значит оставлять потерпевшую сторону без эффективной защиты.

Особенно остро это проявляется в банкротстве.

Если актив выведен из имущества должника, страдает не только сам должник, но и всё сообщество кредиторов. Поэтому суд должен смотреть не на формальную фразу «мнимая сделка не исполняется», а на реальный результат: выбыло ли имущество, кто получил выгоду, сохранил ли должник контроль над активом и можно ли восстановить конкурсную массу.

Какую позицию заняли суды по делу № А72-7148/2020

Показательна практика по делу № А72-7148/2020.

В этом деле ранее были признаны недействительными договоры купли-продажи транспортных средств, применены последствия недействительности и взыскана стоимость имущества. Позднее спор дошёл до Арбитражного суда Поволжского округа. В открытой базе СудАкт постановление по этому делу датировано 09.03.2023.

Смысл позиции важен для подобных споров: даже если суд исходит из того, что к мнимой сделке в классическом понимании реституция не применяется, это не должно блокировать защиту потерпевшей стороны, когда в результате противоправной схемы утрачен контроль над имуществом.

Иными словами, суд не должен ограничиваться формальной конструкцией. Если актив фактически выведен, нужно решать вопрос о восстановлении имущественной массы: через возврат имущества, взыскание его действительной стоимости либо возмещение имущественного вреда с лиц, участвовавших в схеме.

Что это значит для банкротных споров?

В банкротстве последствия особенно важны.

Если сделка признана недействительной по правилам Закона о банкротстве, имущество должно вернуться в конкурсную массу. Если вернуть его в натуре невозможно, возникает вопрос о взыскании стоимости.

Поэтому при оспаривании мнимой сделки управляющему или кредитору важно не просто доказать мнимость договора.

Нужно отдельно показать:

  1. какое имущество или деньги выбыли из имущественной массы должника;
  2. кто получил фактическую выгоду;
  3. было ли исполнение реальным или формальным;
  4. сохранил ли должник контроль над имуществом;
  5. возможно ли вернуть имущество в натуре;
  6. если возврат невозможен — какую стоимость нужно взыскать;
  7. участвовал ли ответчик в схеме вывода активов.

Иначе можно получить опасную ситуацию: сделка признана мнимой, но конкурсная масса фактически не восстановлена.

Как лучше формулировать требование?

В таких спорах опасно ограничиваться одной фразой: «применить последствия недействительности сделки».

Требование лучше формулировать конкретно:

1. признать сделку недействительной как мнимую;

2. применить последствия недействительности сделки;

3. обязать ответчика возвратить имущество в конкурсную массу;

4. при невозможности возврата — взыскать действительную стоимость имущества;

5. при наличии схемы — заявить требование о возмещении имущественного вреда к лицам, участвовавшим в выводе активов.

Такой подход сильнее, потому что он не завязан только на споре о слове «реституция». Он направлен на реальное восстановление нарушенного права.

Вывод

Классическое правило звучит так: к мнимой сделке реституция не применяется, потому что мнимая сделка совершается только для вида и не предполагает реального исполнения.

Но это правило нельзя применять механически.

Если по мнимой сделке не было никакого движения имущества или денег, возвращать действительно нечего. Но если сделка сопровождалась формальным исполнением, регистрацией перехода права, перечислением денег или выводом имущества, отказ в восстановлении имущественной массы только со ссылкой на мнимость сделки будет чрезмерно формальным.

Для банкротных споров правильный акцент такой:

важно не название последствия, а восстановление конкурсной массы и устранение результата противоправного вывода активов.

Поэтому в делах о мнимых сделках нужно доказывать не только отсутствие реальной воли сторон, но и фактический имущественный результат: что выбыло, кому перешло, кто сохранил контроль и какую стоимость необходимо вернуть.