Откуда взялся вопрос

Спор о так называемом арестном залоге тянется с 2013 года, когда в статью 334 ГК РФ добавили пункт 5: кредитор, в чьих интересах наложен запрет на распоряжение имуществом, приобретает права залогодержателя с момента вступления в силу решения суда о взыскании. Норма развивала идею пункта 2 статьи 174.1 ГК РФ и решала задачу - не дать должнику обесценить обеспечительную меру, продав арестованную вещь третьему лицу.

Сама конструкция с самого начала считалась спорной. В доктрине её называли вмешательством материального права в чисто процессуальные отношения, и до сих пор она относится к наиболее дискуссионным результатам реформы обязательственного права.

Банкротная практика решила вопрос ограничительно. В Определении от 27 февраля 2017 года № 301-ЭС16-16279 Судебная коллегия по экономическим спорам указала: права, о которых говорит пункт 5 статьи 334 ГК РФ, не дают кредитору полноценного залогового статуса при несостоятельности должника. Позиция закрепилась в пункте 18 Обзора судебной практики № 2 (2017) и в Обзоре по спорам об установлении требований залогодержателей от 21 декабря 2022 года.

Фактически залог разделился на:

1. ординарный, возникающий из договора или закона,
2. процессуальный, вытекающий из ареста, который приоритета в банкротстве не порождает.

В 2019 году Федеральный закон № 325-ФЗ дополнил статью 73 НК РФ пунктом 2.1: если задолженность, обеспеченная налоговым арестом, не погашена в течение месяца, соответствующее имущество признаётся находящимся в залоге у налогового органа на основании закона. Норма заработала с 1 апреля 2020 года, и появился вопрос: налоговый арест порождает залоговый статус в деле о банкротстве?

Фабула: дело № А72-19547/2022

Банкротство ООО «ПФ "Инзенский деревообрабатывающий завод"». По итогам выездной проверки должник привлечён к ответственности решением инспекции от 30.05.2022 № 1705. В обеспечение его исполнения налоговый орган в порядке п. 10 ст. 101 НК РФ решением от 30.05.2022 принял обеспечительные меры на 109 751 549,31 руб., наложив арест на 4 объекта недвижимости и 153 единицы движимого имущества. В сентябре 2022 года внесены записи об ипотеке в ЕГРН и учтён залог движимого имущества в реестре уведомлений; дело о банкротстве возбуждено 09.01.2023, то есть регистрационные действия совершены менее чем за четыре месяца до этой даты.

Первая инстанция признала действия по установлению залога сделкой с предпочтением (абз. 2 и 3 п. 1 ст. 61.3 Закона о банкротстве) и отказала ФНС. Апелляция и округ заняли обратную позицию: со ссылкой на п. 4 ст. 61.4 Закона о банкротстве они указали на неосведомлённость уполномоченного органа о просроченных обязательствах должника перед иными кредиторами, а залог признали возникшим по п. 2.1 ст. 73 НК РФ.

Определением СКЭС ВС РФ от 11.07.2025 № 306-ЭС24-23083(2) акты трёх инстанций были отменены.

Логика опиралась на устоявшуюся линию: залог из ареста по п. 5 ст. 334 ГК РФ не даёт приоритета в банкротстве (определение СКЭС ВС РФ от 27.02.2017 № 301-ЭС16-16279 по делу № А11-9381/2015, п. 18 Обзора судебной практики ВС РФ № 2 (2017), п. 4 Обзора по спорам об установлении требований залогодержателей при банкротстве залогодателей от 21.12.2022).

Залог из налогового ареста коллегия квалифицировала как частный случай арестного залога, а нормы Закона о банкротстве признала специальными по отношению к налоговым.

Подход был последователен: арест - не обеспечение обязательства в цивилистическом смысле, а механизм, обслуживающий будущее принудительное исполнение. Права залогодержателя нужны арестанту, чтобы обратить взыскание на конкретную вещь вне конкурса; в конкурсе эта функция теряет смысл, поскольку взыскание идёт через конкурсную массу.

19 ноября 2025 года Президиум ВС РФ утвердил о применении пункта 2.1 статьи 73 НК РФ при установлении требований налоговых органов как обеспеченных залогом.

Права по пункту 5 статьи 334 ГК РФ возникают из процессуальных правоотношений по принятию обеспечительных мер и по сути представляют собой не способ обеспечения обязательства, а механизм фактической реализации судебного решения о взыскании. Залога в силу закона здесь нет, статуса залогового кредитора в банкротстве - тоже.

Налоговый арест квалифицирован иначе. Пункт 2.1 статьи 73 НК РФ прямо указывает на возникновение залога в силу закона, что соотносится с пунктом 1 статьи 334.1 ГК РФ и со статьями 18.1 и 138 Закона о банкротстве.

При аресте по ст. 77 НК РФ и обеспечительных мерах по ст. 101 НК РФ происходит идентификация и обособление имущества, сведения о котором раскрываются на сайте ФНС (п. 4 ст. 72 НК РФ), а сами меры обусловлены публичными обязанностями и по смыслу п. 4 ст. 61.4 Закона о банкротстве не являются оспоримыми сделками.

Определением от 25 декабря 2025 года № 306-ЭС24-23083 июльское определение было отменено по новым обстоятельствам.

Пункт 5 ч. 3 ст. 311 АПК РФ допускает пересмотр по новым обстоятельствам при изменении практики актом Президиума, но лишь при наличии в нём оговорки о возможности пересмотра. В разъяснении от 19.11.2025 оговорки нет. Коллегия объяснила это тем, что в производстве Президиума находились надзорные жалоба ФНС и представление прокуратуры, а потому оговорка была не нужна; последующий отзыв надзорных обращений значения не имеет, поскольку воля на ревизию прежнего подхода выражена ясно.

По итогам ВС оставил без изменения постановления апелляции и округа: требование ФНС на 109,7 млн рублей признано залоговым, жалоба банка отклонена. В апреле 2026 года позиция вошла в тематический обзор практики ВС по делам о банкротстве за 2025 год.

Что изменилось для кредиторов

Требование ФНС уходит из общей третьей очереди. Вместо пропорционального удовлетворения наравне со всеми - обособленный режим статьи 138 Закона о банкротстве по залоговому имуществу.

Банк-старший залогодержатель защищён. Абзац 2 пункта 2.1 статьи 73 НК РФ признаёт налоговый залог последующим по отношению к залогу третьих лиц, включая его в механизм старшинства статьи 342 ГК РФ. Если банковский залог возник раньше, банк удовлетворяется первым. Реальный проигравший - необеспеченный кредитор.

Вывод

Таким образом, решение налогового органа о наложении ареста по своим последствиям в банкротстве теперь равносильно договору залога. Практический результат сокращение и без того невысокого возврата по необеспеченным требованиям в банкротстве, а также по требованиям первой и второй очереди, которым вместо всего незаложенного имущества остаются 20 процентов от стоимости арестованного.